Василе Ерну: "Последние еретики Империи", Глава IV

Уважаемые читатели eNews,

Мы начинаем публикацию книги «Последние еретики Империи»! По договоренности с автором Василе Ерну, с которым вы знакомы по нашим прошлым публикациям, и в сотрудничестве с Олегом Панфилом и Александром Тулбуре, которые работают над переводом текста на русский язык, редакция начинает публикацию фрагментов из книги «Последние еретики Империи». Книга вышла в свет в прошлом году в престижном издательстве ПОЛИРОМ.  До выхода бумажной версии книги на русском языке, мы рады дать возможность пользователям нашего сайта и всем желающим познакомится с новым произведением одного из самых популярных и талантливых современных румынских авторов. Главы из книги будут появляться на сайте по мере поступления материала от наших уважаемых переводчиков. Мы думаем, что как минимум раз в неделю сможем вывешивать одну новую главу. Следите  за обновлениями на сайте. Публикацию мы начинаем с главы 4-ой, что ни в коей мере не повлияет на целостность восприятия текста. Приятного вам чтения.

«Василе Ерну: «Последние еретики Империи»

Глава IV

Нашему герою открывается, что Родина подобна языку – если выучил сызмальства, даже не подозреваешь о его существовании, если же  учишь его взрослым, приходится «усваивать его каждый день»; обнаруживается также географический «комплекс Сибири»

Дорогой А. И.

Ты спрашиваешь меня, как я приспосабливаюсь к новому миру и к моей новой Родине. Скажу тебе, что пытаясь восстановить ход моего отъезда из СССР  и оглядываясь назад, начинаю понимать, что та безумная, полная надежд, торжествующая радость 90-х годов, на самом деле, была великой трагедией. О том, что подобные мысли запрещены новой господствующей идеологией, знать не хочется, но не думаю, что эти строчки, будут когда-нибудь опубликованы. Могу сейчас уверенно утверждать, что с исчезновением старого, такого ненавистного мне мира, исчезло и нечто основополагающее, но трудно сказать – что именно. Мы прекрасно знаем, что любая гибель, будь то мира или системы, несет в себе трагическое. Парадокс в том, что это погребение сопровождали не плакальщицы, а свадебные лабухи.

Вернувшись в Москву, мою бывшую столицу, через пять лет после гибели моей первой Родины, я осознал, что этот город стал иным и никогда не будет прежним. Очень странное чувство. Места твоих игр, переулки, которыми ты ходил в школу, парк, где прогуливался с любимой девушкой, за несколько лет стали чужими. Это чувство обостряется, когда я прибываю в Одессу и Кишинев – города, с которыми связаны столько воспоминаний. Эти города принадлежат другим странам, которые не были и никогда не станут моей Родиной.  Бывшие когда-то местами сокровенного, эти города стали чужеродными телами. При каждом посещении я приближаюсь к ним со страхом, а покидаю в глубоком унынии. Наша Родина исчезла, потому что мы этого хотели. Мы в ответе за это.

Сейчас, привязавшись к новой своей Родине, я понял очень интересную вещь. Чтобы обрести Родину, недостаточно знать язык ее, обычаи и культуру. Ее нужно усвоить. У меня странное ощущение, что Родина выучивается - как язык. Если выучишь его сызмальства, он становится частью тебя, проживаешь его инстинктивно, а если его выучить в зрелом возрасте – он вроде инородного, искусственного тела. Так что, сейчас я усваиваю свою новую Родину, но не думаю, что она станет когда-нибудь столь же близкой, как первая моя Родина. Есть вещи, которые сильнее нас. Как бы я ни желал забыть старый мир и заучить свою новую Родину, все яснее  некая неестественность и неискренность во мне. Разрыв этот рождает внутреннее трагическое чувство, которое не с кем  разделить. Это Глубинное чувство, которое очень трудно вывести на поверхность. Каждый день открываю вещи, которые на первый взгляд кажутся понятными, но нужно время, чтобы прийти к их настоящему пониманию. Мы всего лишь эмигранты из страны в страну, от Родины к Родине, на самом деле, мы мигранты времени, а не пространства. Мы перемещаемся из одного времени в другое. Мы заплутали во времени, во временном «пространстве». Дети великой Империи, взращенные великой утопией, в поисках этого времени – пространства, для созидания новой Родины, мы нуждаемся в великом смысле, который не дробил бы нашу жизнь, а объединял бы ее.

Приведу два примера непонимания своей новой Родины – банальных и в то же время, странных. Это было мое первое путешествие из Ясс в Тимишоару. Проезжаешь, практически, добрую половину Румынии, от печальных равнин Молдовы, через Карпаты и апатичную Трансильванию, в бывшую провинцию «каканианской» империи. В здешних поездах понятия не имеют о ковриках, занавесочках на окнах, комфорте и чае. В купе входит господин. Завязывается разговор. Я спрашиваю его, куда он держит путь. Он с озабоченным видом отвечает: «Аж до с-а-а-амой Ватра Дорней!». Сказал это таким тоном, каким сообщаем мы, что едем на край земли, аж до Владивостока. Географию Румынии я тогда знал неважно, и предположил, что это действительно очень далеко. Оказалось - в трех часах пути. Я чуть не прыснул от смеха. Было непонятно – шутил он или говорил всерьёз. Но говорил он очень серьезно. У него там сын  в армии служил. И тогда до меня дошло, что воспринимаем мы с ним время и географию совершенно по-разному. Мы многие вещи ощущаем и чувствуем по-разному. Я вдруг понял, что вся Европа легко поместится в самой маленькой сибирской области, и никто ее даже не заметит.

Другой пример. Покупаю очень популярный журнал. Ты знаешь, румынским я владею хорошо – это мой родной язык (наряду с русским). Читаю, и ничего не понимаю. Все вокруг читают и смеются. Я же, читая, раздражаюсь и расстраиваюсь.  Почему?  Тут бытует такое понятие – бэшкэлие, суть которого я не способен уловить, не могу подыскать русского аналога. Это близко к иронии, но ирония прицельная, издевка именно над значительными вещами. Это как бы необязательное матерное ругательство в шутливой форме. Его очень трудно понять, и кажется, оно зародилось в городской среде. Я прилагаю отчаянные усилия, чтобы развить эту способность восприятия, но пока безуспешно.  Но, что, на мой взгляд, более серьезно, эта самая бэшкэлия превращается  в своего рода критический дискурс. Понимаю, что это трудно себе представить, но попытайся: этот стеб претендует стать заменой критическому дискурсу. Уверен, что тебя это заинтересует. Буду держать тебя в курсе, и надо посвятить этому вопросу отдельное исследование. 

На моей новой Родине есть еще один странный феномен. Каждый раз, когда рассказываю местным о пространстве восточнее Прута, об империи, у меня возникает ощущение, что начинает срабатывать какой-то комплекс, который я называю «комплекс Сибири» или скорее даже «сибирским комплексом» географии. Все что за Прутом, для них находится «где-то в Сибири» или «у черта на куличках». В коллективном географическом восприятии, Кишинев, который находится в сотне километров от румынской границы, расположен «во глубине сибирских руд». Меня очень часто спрашивали, особенно в первые студенческие годы, холоднее ли «у нас», чем у них. Каждый раз мне приходилось объяснять, что «потусторонний холод» - это вопрос восприятия и воображаемых ими химер. Мне такой способ восприятия географии кажется невероятным. В их сознании существует точка, после которой все кончается, и ничто существовать не может, кроме их собрания химер и стереотипов. Этот «сибирский комплекс географии» губит на корню любую форму исследования.  Неизведанными далекими краями здесь считаются не Патагония или Огненная земля, а сопредельные страны. Немногим хватило смелости и любознательности, чтобы стать исследователями. Многие путают туризм с исследованием. Туризм – это способ ознакомления с уже известными местами и вещами, которые предоставляются туристическими путеводителями, и передвигаешься тут по предложенному маршруту. Турист – это исследователь навыворот. Для туризма необходимы лишь «свободное время» и деньги, а для исследования необходимы свободный разум и отвага.

День за днем я ее изучаю… мою очень странную новую Родину.

Крепко обнимаю,

с любовью,

Василий Андреевич»

Глава V здесь: http://www.enews.md/articles/view/127/

Справка eNews:

Василе Ерну родился  в СССР в 1971 г. Уехал в Румынию в 1990 г. Там окончил факультет философии Ясского Университета им. Ал. И. Кузы и стал магистром философии в Университете Бабеш-Больай города Клуж. Был редактором-основателем журнала Philosophy&Stuff и заместителем редактора журнала  Idea artă+societate.  Сотрудничает как автор со многими изданиями в Румынии, в т.ч. România Liberă, HotNews, а также Noua Literatură, Suplimentul de Cultură и Observator Cultural.

Дебютная книга В. Ерну "Рожденный в СССР"  (ПОЛИРОМ, 2006 г., издание II-е в 2007 г., издание III-е в 2010 г.), в 2007 году выходит в России в Издательстве  Ad Marginem, а в 2009 г. в Болгарии в издательстве Editura KX – Critique & Humanism. Вскоре книга должна увидеть свет в Испании (Издательство Akal ), в Италии (Издательство Hacca) и в Венгрии (Издательство L’Harmattan). Книга была номинализирована на Премию Дебюта журнала Cuvîntul, Премию за Роман и Мемуариалистику журнала Observator cultural и Премию  Opera Prima Фонда Anonimul. (www.ernu.ro , www.nascutinurss.ro , www.admarginem.ru). Необходимо добавить, что "Рожденный в СССР", став главным литскандалом Румынии в 2006 году, получила ряд премий: премию за дебют «Литературная Румыния»  и премию за дебют Союза Писателей Румынии,  книга победила в конкурсе Book Pitch на Лондонской книжной ярмарке 2007 года.