В которой один из героев возвращается к волнующей его проблеме: пиар, менеджеры и маркетинг в политике,  и из которой мы узнаем, что две социальные технологии двух разных режимов – идентичны, и (слабонервных читателей  предупреждаем, что последует крамольная мысль) как же так получается, что современная социальная инженерия оказалась столь же вредной для общества, а новые политруки может быть даже более  опасны, чем их собратья старого режима.

Дорогой Василий Андреевич!

После последней нашей встречи, я постоянно размышлял над тем, что ты сказал. Ты совершенно прав. Предоставленная тобой информация и некоторые соображения помогли лучше понять данную проблему. Попытаюсь начать с параллели, которую ты проводил между пиар-технологиями и новым советским человеком, что меня очень позабавило в последнюю нашу встречу. Кстати, параллель между пиаром и политруком (и весь инструментарий подобного типа, который включает менеджмент и маркетинг) очень неудобная мысль. С чего бы это? Сейчас я еще более убежден, что обе технологии почти идентичны. Однако инженерия пиара и маркетинга со своей дьявольской эффективностью,  превзошла коммунистического политрука. То, о чем Сталин лишь мечтал, осуществили технологи и политруки нашего времени. Мантры капиталистического общества оказалась более эффективными и извращенными, чем старые коммунистические мантры.

Начнем разъяснение издалека. Согласно некоторым свидетельствам, в Средневековье, наряду с искусством запоминания, существовало и искусство забвения, ars oblivionalis. Искусство это создавалось не путем пассивного стирания предмета из памяти, а путем создания «фальшивых синонимов» и действенных псевдовоспоминаний. Ars oblivionalis – это своего рода активное забвение самого акта запоминания. Это не временная потеря памяти, наподобие амнезии, а это болезнь, которая поражает саму память. Можно сказать, что это похоже на социальную болезнь Альцгеймера, при которой общество напоминает старика, умиленно вспоминающего дорогое детство, но не в силах вспомнить недавние события и ориентироваться в настоящем.

На сегодняшний день, для власти, будь она политическая или же экономическая, ars oblivionalis стало любимым вирусом, которым она  нас инфицирует  через средства массовой информации. Вся махинация по окутыванию всего в туман и превращение в игру света и тени координируется особым пиаровским стилем и тем маркетинговым механизмом, которые позволяют  любую проблему превратить в зрелищное событие, в памятное чествование или в коммерческую сделку. Всей этой пиар-машинерии удается произвести достаточно метафор, чтобы превратить любую проблему в фейерверк, воздушные пузыри и не оставить ни одного мига на раздумье или простейшее размышление. Сколько раз предупреждали нас светлые умы, что при решении сущностных проблем метафора становится опасной. Она опасна не сама по себе, а становится таковой, когда постепенно становится частью жизни, перестав быть метафорой, но мы все продолжаем думать, что речь идет всего лишь о метафоре.   

В последнее время становится все заметнее, что новое полчище функционеров, политических и культурных активистов, специалистов в области менеджмента, маркетинга, рекламы и масс медиа навязывают определенную модель. На каждом шагу встречается новый стиль поведения, речи и даже мысли. А что в этом плохого? Что вы, как можно позволить себе такое сказать! Особенно сейчас, после «тяжкого коммунистического наследия», это новое веяние можно только приветствовать и оно необходимо. Можно даже сказать, что этот стиль естественным образом идет к нам с Запада, который создал столь вожделенный нами мир процветания и благосостояния. Значит, мы следуем хорошо установленному стилю. Но стоит более пристально вглядеться в этот пиар-стиль, как сразу обнаружилось разительное сходство со всей инженерией коммунистических политруков, которые пытались создать нового человека.

Конечно, мне было очень хорошо известно, что пиар как феномен появился в ХХ веке, однако не подозревал, что это произошло в самом его начале.  Изучив, по совету приятельницы  его историю, я обнаружил, что первым начал заниматься теорией  пиара был эмигрант из Вены Эдвард Л Бернайз (Edward L Bernays) который в начале ХХ века оказался в Соединенных Штатах Америки (весьма  знаменательное совпадение – он оказался племянником З. Фрейда). Первоначально, концепция public relation (пиар) задумывалась по модели legal relation (правовые отношения), но в перевернутом, совершенно противоположном виде. В виде социального конструкта, пиар стал противоположностью правового общества. В основе конструкта лежала идея сфабриковать общественное мнение, которое не было бы прямым произведением общества, а продуктом деятельности «невидимых инженеров», которых бы обществу не удалось раскрыть. Разработчиками концепции «невидимого инженера» стали  Г. Лассвелл (H. Lasswell) и У. Липпманн (W. Lippmann), которые стремились к манипулированию и установлению контроля над прессой. Это желание подпитывалось «благородной» целью, а именно – создание социального или общественного консенсуса (manufacture of consent). Они создали для этой цели целый механизм приемов, способов и методов манипулирования прессой, доступа к событиям, эмоционального манипулирования, создания псевдособытий и псевдопространств и т. п.  Все это, должно было привести к гармоничному сосуществованию человека в обществе. Более того, этот общественный консенсус должен был выглядеть как естественный результат деятельности человеческого и социального разума, а не как дизайн-продукт «невидимых инженеров».

Поразительно, но советская пропаганда и американский пиар шагали в ногу, они оказались современниками. В 20-х годах на советском пространстве зародилась знаменитая концепция «инженера человеческих душ». Первоначально  эта концепция зародилась в области авангардистского и конструктивистского искусства, и лишь позднее ее использовал Сталин. Поэт Сергей Третьяков с воодушевлением писал о призвании писателя быть «инженером человеческих душ». Случайно или нет, но именно в это время, прочитав написанное Третьяковым, Уолтер Бенджамен (Walter Benjamin) заговорил о необходимости «американизации души». Сергею Третьякову, к сожалению, недолго пришлось  побыть «инженером», поскольку он был отправлен на «переподготовку» в исправительно-трудовой лагерь. Что до американской карьеры учеников Бернайза – она сложилась блестяще. Полученные материалы в равной степени были использованы как нацистской пропагандой, так и западными корпорациями. Пиар-технология не имела четко установленной идеологии. Она без всякого предубеждения обслуживала весь спектр «нужд» западного общества. Если после великого экономического кризиса и экономического краха начала прошлого века пиар-технологии поддерживали «новый курс» Рузвельта и пытались убедить деловой мир в необходимости социальных программ и государственного вмешательства, то в последующие лет 40 они с тем же пылом монополизируют большую часть масс медиа в угоду крупным корпорациям, пытаясь защитить их от государственного вмешательства под известным лозунгом «свободы рынка». Эта же машинерия используется сейчас в борьбе за распределение общественных средств и предоставление «социализма» только крупнейшим банкам и корпорациям, одним словом, за спасение всех тех, кто совершил самые большие финансовые злоупотребления. Не так ли в Писании сказано: «кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет»?

Думаю, что совершенно не ошибусь, если скажу, что советская пропаганда и пиар сиамские братья-близнецы. Существует, правда, некоторая разница, но она, по моему мнению, лишь в нюансах и во времени. Советская пропаганда к началу 30-х годов монополизировала все общество, а пиар таких вершин не достиг. Советская пропаганда была централизованной и имела четко очерченную историческую жизнь, а пиар институционализировался, имея множество центров силы и многие области деятельности. Самое неприятное, что я  нахожу в этой более тонкой пропагандистской модели, это то, что из первоначальной техники манипулирования, пиар постепенно стал социальным типом, образом жизни и мысли. Естественно, если можно считать это мыслью. То, что должно было стать сиюминутным миражом, социальной иллюзией, большим социальным обманом, стало не только социальной моделью, но превратилось в «реальность», которой мы живем.

Вся индустрия пиара и рекламы, и особенно индустрия политтехнологий, по сути ничто иное, как вывернутая наизнанку «теория заговоров». Теория заговоров гласит, что существует сообщество, которое манипулирует и контролирует все события в этом мире. Пиар, реклама, политтехнологи, менеджмент утверждают то же самое, но делают они это «открыто», а не скрытно. Обе стороны твердо уверены, что участники инспирируемых ими событий являются лишь марионетками и подчиняются воле какой-то группы помимо своей воли. Заговорщики – это сумрачные, затаенные, никому не известные «плохие парни». Пиарщики, рекламщики, «политтехнологи» - это веселые «хорошие парни», которые все делают  все открыто

Бог с ними, с «заговорщиками», оставим их в покое. Вот только политруков этого нового мира сердце оставлять в покое не велит. Они  забыли, что общественная и политическая жизнь наполнена содержанием и не могут рассматриваться как  некая «техническая область». Современные политруки мыслят варварски. Они уверены, что политика относится к сфере технологии пиара и менеджмента, и забывают о том, что политика не проблема техники или власти, а проблема гуманистическая, в которой нужно уметь отстаивать свои взгляды, формулировать вопросы и изыскивать аргументы. Это сфера, в которой важно умение слушать и вести диалог.

Может статься, что в один прекрасный день миллионы манипулируемых и выброшенных на свалку истории пешек не согласятся с их планами. Когда эта огромная масса осознает, что мечты манипулирующих ею политруков не являются ее мечтами, она может захотеть навязать свою мечту. Это и называется свободой, о которой запамятовали и «заговорщики» и «политтехнологи». История учит, что свобода иногда завоевывается и трагическими действиями.

Глава IV: http://www.enews.md/articles/view/119/

Глава V: http://www.enews.md/articles/view/127/

 Глава VI: http://www.enews.md/articles/view/145/