Разрушенный во время военных действий Кишинев восстанавливал немец по национальности, получивший образование в Бухаресте

Историю творят личности. Порой, самые ординарные, но на долю которых выпали серьезные испытания. И экзамен судьбе они сдавали, как могли - в условиях, которых жили. Они не выбирал время, и иногда приходили после ярких, заметных фигур. Но порой, именно благодаря этому, получали маленькие бонусы от судьбы за то, что продолжали заниматься своим ремеслом, несмотря на то, что в чем-то проигрывали своему предшественнику. Один из таких тандемов в столице связан с именами двух архитекторов - Алексея Щусева и Роберта Курца. Оба работали над восстановлением разрушенной послевоенной столицы. Но если щусевское время ассоциируется с декорированными зданиями, созданными в духе «старой школы» с роскошью и изяществом, то время Курца пришлось на послевоенные 50-60-е годы, когда директива сверху отменила все архитектурные излишества, а здания приходилось возводить не по законам архитектуры, а по законам кошелька. Причем владелец этого кошелька был очень прижимист. Тем не менее, специалисты считают, что даже в этих условиях Курцу, благодаря влиянию Щусева, удавалось сохранить некоторое право на излишества. О чем красноречиво говорят его еще существующие и уже исчезнувшие работы. Однако связь между двумя творцами не ограничивалась только любовью к архитектуре. И именно в этой связи, по мнению историков, содержится ответ на вопрос, как советская власть допустила, чтобы город, основательно разрушенный во время военных действий, восстанавливал немец по национальности, получивший образование в Бухаресте.

Сын горного инженера. Племянник Щусева. Потомок состоятельных пивоваров
В послевоенном Кишиневе бессарабских архитекторов было трое: Валентин Войцеховский, Валентин Меднек и Роберт Курц. Все они окончили Бухарестский архитектурный институт Иона Минку. Но только у Роберта Курца имелось некоторое покровительство Щусева.
«Курц был племянником Щусева по материнской линии, - рассказывает заведующая домом-музеем Щусева Людмила Настас. - Мать Алексея Щусева - Мария Корнеевна Зозулина. У нее было два брата. Старший, Матвей, председатель Кишиневской управы. Младший, Василий, работал инспектором кишиневских гимназий. Василий Зозулин дружил с Яковом Баскевичем, который женился на дочери Василия Корнеевича, Ольге. У них было несколько детей, точное число, к сожалению, неизвестно. Мы знаем, что были дочери Мария и Евгения, сын Николай. Мария Баскевич, по профессии фельдшер, и была матерью архитектора Курца. Кстати, Роберт очень похож на мать».
Генеалогическое дерево архитектора по отцовской линии пока малоизученно. Известно, что Курцы эмигрировали из Германии в начале XIX века. В материалах по немецким колонистам в Молдове упоминаются имена Иоханна Курца и Фридриха Курца. Они же были основателями известного в то время пивоваренного завода. Пиво «Курц», по словам Людмилы Настас, было известно далеко за пределами Бессарабии и Румынии.

Отец Роберта, Евгений - горный инженер. Какое-то время работал по направлению во Владикавказе, где и родился Роберт. Через год семья вернулась на родину. В 7 лет Роберт остался без отца. В воспитании мальчика матери помогали старшие братья Евгения.

 

Правила архитектуры 50-ых

 

«Имя Курца, да и некоторых других бессарабских архитекторов, не так известно, как имена Щусева или Бернардацци. Но надо отдать им должное: им приходилось отстраивать и отстаивать столицу после войны, - поясняет Людмила Настас. - В то время мы были атеистическим государством, и было допущено много ошибок в восстановлении Кишинева, в реставрации некоторых архитектурных памятников. Но во при Курце город смог сохранить свое лицо».
Восстанавливать город пришлось не по масштабному проекту Щусева, который знаменитый монументалист предложил в 1947-м, а по генплану 1951 года. Конкретного авторства проекта мы не нашли, зато нашли скромные ссылки на то, что в работе над проектом принимали участие и Щусев, и Курц. Генплан значительно уступал по масштабности не утвержденному из-за дороговизны первоначальному проекту. В нем Щусев предлагал очень смелое на тот момент решение - «пробить» часть городской застройки проспектом Молодежи, что впоследствии позволило Кишиневу выйти за реку Бык, на территорию Рышкановки. По первоначальному замыслу Кишинев должен был превратиться в «Южную Пальмиру». Совсем другим архитектор видел центр столицы, здание правительства. Особенно привлекательным должна была выглядеть набережная Быка, украшенная парками и скверами, к которой подводили бы три проспекта-луча.

Бюджетный план оказался лишь бледной копией того, что задумывали архитекторы. Им удалось воплотить в жизнь лишь крохи своих идей. Например, был построен только один из трех лучей-проспектов - проспект Молодежи, ныне Григорие Виеру. В то время руководствовались теми соображениями, что Кишинев надо отстраивать для людей, которым негде жить, а не для развлечения и красоты. Стандартно, для всех и недорого - эти требования расставили свои архитектурные акценты. «Щусевская роскошь» уступила место «Курцевской лаконичности».

 

Башенки и колонны

 

Итак, в 1951 году был утвержден генплан, разработанный под руководством Курца. В проекте заложили интенсивное застраивание Буюкан, Рышкановки и Ботаники. А еще через четыре года вышло постановление Хрущева о ликвидации излишеств в архитектуре. Колонны, балконы с балюстрадами, парапеты, скульптурные элементы - все это стоило дорого, функциональной нагрузки не несло, а потому должно было изживаться. «Людей расселили, но индустриализация и темпы строительства, жесточайшая экономия средств и тотальная типизация оставили свой отпечаток на облике столицы. Вместо нарядных и запоминающихся зданий стали появляться безликие строения», - рассказывает Людмила Настас.
Правда, некоторые архитекторы считали, что данное требование в меньшей степени задевало работы Курца. Архитектору каким-то образом удавалось сохранить за собой право на некоторые излишества. Таким нестандартным, например, было здание кишиневской туберкулезной больницы, построенное в 1956 году - с помпезной лестницей, колоннами, многоуровневым парком. Сегодня на месте больницы - заросший пустырь, заселенный дикими собаками и бомжами, и отгороженный глухим забором от торгового комплекса Jumbo. Причин для сноса строений больницы было несколько. Во-первых, ветхость - сотрудники учреждения даже не могли вспомнить, когда здание ремонтировалось. Во-вторых, туббольница, когда-то построенная на окраине, по мере роста Кишинева оказалась практически в его центре. В-третьих, место для больницы изначально выбрали неудачное - ее возводили прямо на кладбище, не потрудившись позаботиться об останках похороненных там людей. В общем, прежнюю красоту здания теперь можно оценить, разве что по фотографиям. Но даже на черно-белые снимки демонстрируют архитектурную роскошь, несвойственную режиму тотальной экономии.

Сквозь цензуру хрущевского взгляда на архитектуру Курцу удалось пропустить в 1959 году и гостиницу «Кишинэу». «По гостинице «Кишинэу» было несколько вариантов, - приоткрывает завесу тайны директор дома-музея Щусева. - Несколько версий есть и по поводу появления на здании башенки. Одни говорят, что башня - просто элемент декора, другие рассказывают, что под башней находился небольшой ресторанчик на 30 мест. А третьи считают, что Курцу захотелось добавить в здание нечто в стиле Бернардацци с его зданием примэрии. Оно, кстати, было первым отреставрировано в послевоенном Кишиневе».

 

«Лебединая песня»

 

Позже, в 60-х, по проекту Курца восстановят греческую церковь св. Пантелеймона на пересечении улиц 31 августа и Влайку Пыркэлаб. В советские времена, правда, там действовал дегустационный зал. Идеи Курца были воплощены в Центральном парке культуры и отдыха - с летним театром, озером, легкой ротондой, монументальной гранитной и романтичной каскадной лестницей, которую, кстати, называли «Курцевской». Правда, Курцу так и не удалось открыть на территории парка задуманный Музей села под открытым небом, да и от самого парка, к сожалению, осталось не много.
«Роберт Курц был вполне ординарным человеком, но исполнительным, болевшим за сохранение культурного наследия, памятников архитектуры, - уточняет Людмила Настас. - С 1971 года Роберт Евгеньевич работал на должности ученого секретаря общества охраны памятников, и, благодаря ему, были реконструированы дома-музеи Донича в Безень и семьи Лазо в селе Пятра, усадьбы Замфира Ралли в Долне и Стамати в районе Окница». Лебединой песней стал проект восстановления пушкинских мест в Кишиневе. Архитектор хотел создать нечто похожее на места в Михайловском и дом-музей поэта на Мойке.
Наталья Камбур
Фото из архива Национального музея археологии и истории
Редакция благодарит сотрудника Национального музея археологии и истории, заведующую дома-музея Щусева Людмилу Настас за оказанную помощь в подготовке материала



Как Штефан Великий вернулся на родину

С Робертом Курцем связана история одной из знаковых столичных достопримечательностей. Памятник этот знаком даже людям с самой короткой исторической памятью. Речь о статуе Штефана чел Маре, которая была возвращена на родину благодаря Курцу. Исторические источники утверждают, что 28 июня 1940 года монумент без постамента эвакуировали в Васлуй. Оставленное в Кишиневе основание впоследствии было разрушено. Через два года, 25 августа 1942-го, «Штефана» вернули в Кишинев и установили перед Триумфальной аркой. Стоял каменный господарь там недолго: 20 августа 1944 года, за четыре дня до вхождения советских войск в молдавскую столицу, памятник снова эвакуировали, уже в Крайову. В 1945-м Роберт Курц узнал, что советские войска нашли памятник в Румынии, и сделал все возможное, чтобы вернуть достопримечательность на родину.

****

Из воспоминаний сотрудника кишиневского Института Планирования в 80-х годах XX века Алексея Гэинэ, опубликованных на Proza.RU:
«В определенный момент мы решили купить какой-нибудь дом, как у родителей в Теленештах, чем ждать годами кооператив. Однако о ценах мы и не подумали. Случайно наткнувшись на объявление о продаже дома, мы... позвонили, и нашим хозяином оказался главный архитектор города Кишинева Роберт Курц... Дом находился на улице Сергея Лазо (ныне Сфатул Цэрий) около 37-й школы, чуть выше Дворца Республики. Правда, он был не новый, но довольно уютный. С просторной верандой, хорошими шкафами для библиотеки, деревьями во дворе. Мы договорились с Робертом Курцем, что поживем недолго и, если понравится, купим. Устроились, и через некоторое время обнаружилось всего два неудобства: было трудно утром возить дочь в садик на Буюканы, и в погребе и около дома завелись крысы. Но даже если бы нам удалось справиться с крысами, хозяин, очень симпатичный человек, впрочем, с которым мы как-то разговорились, загнул нам, неосведомленным в вопросах недвижимости, цену совершенно неподъемную для нас - 30 тыс. руб. Пришлось отказаться от затеи».

***

Наше досье:


Роберт Курц - главный архитектор Кишинева с 1940-го по 1951-ый годы.

Возглавлял «Молдгипрострой» (ныне Urbanproect).

С 1971 года работал ученым секретарем общества охраны памятников. Восстановил полуразрушенное здание городского совета (ныне примэрия), участвовал в проектировании площади Великого Национального собрания, разработал планы городов Орхей, Единец, Глодень.

Ему же принадлежит реализация нескольких масштабных столичных проектов: Центрального парка культуры и отдыха (ныне Valea Morilor), противотуберкулезной больницы, красоту которого теперь можно оценить уже только по фотографиям, а также старейшей на сегодня столичной гостиницы «Кишинэу».