Если смотришь на текущие события, не связывая их с прошлым, рискуешь не понять их смысл. Так любуются листьями деревьев, забывая, что  у них есть корни.

Почему сегодня  продолжается распад молдавского государства, превратившегося фактически в территорию с отложенным статусом?

Политические мутации могут принимать самые неожиданные формы. И это не удивляет тех, кто наблюдает или исследует повсеместную борьбу за власть на  нашей уютной и очень красивой планете.  Но явление, которое обнаруживается в Молдове, в период после провозглашения независимости, поражает своей «чудаковатостью». Так как приняло  все признаки суицидальности. Это не обычная рубка ветки, на которой сидят недальновидные политиканы. И даже не рытье себе политической могилы неумными людьми. Это что-то из разряда «прирожденных  убийц». Можно сказать, маниакально-инфернальное. Кто занес сюда этот опасный вирус и заразил, как дурной, нескромной  болезнью почти всех молдавских политиков? Кто сделал их раз и навсегда «прирожденными убийцами»?

Чтобы обнаружить вредоносную инфекцию придется, как акушерам, вернуться к исходной точке и вспомнить все детали родов.

А иначе – никак. Момент родов важен, потому что именно тогда душа - персональная матрица -программа поселяется в тело. Так утверждают не только астрологи, эзотерики, медиумы, об этом говорит и здравый смысл. Для населения Молдовы программа-матрица  есть ее государство.

Будем опираться лишь на кирпичики фактов, которые всем известны. Прошу к этому отнестись с пониманием, так как в разном освещении одни и те же предметы видятся по-разному. Лунное отражение и солнечный свет – не одно и то же. И потом хочется смыть с общеизвестных фактов слюни  гневных плевков и жарких поцелуев, подаренных в период расцвета патриотических чувств. А также соскоблить корку бесчисленных оценок, наросшую за многие годы. Посмотрим, что скрывается под фактурой.

Флаг – один из главных символов любой страны. В 90-м году в Молдове из нескольких вариантов флага нового государства (например, полотнище Штефана чел Маре)  предпочтение было отдано румынскому триколору. Отсюда и смысл решения, принятого тогда. Он достаточно простой – создается второе румынское государство.

Остальные нововведения начала 90-х.  повторяют и закрепляют эту идею. Термин «молдавский язык» заменяется глотонимом «румынский язык», в школах начинают преподавать историю румын. Гимн страны начинался словами «Проснись румын…».  А в июле  1990 г. съезд Народного Фронта, партии, находившейся тогда у власти, потребовал переименовать Молдавию в Румынскую республику Молдова.

Тогда об объединении с Румынией не говорил разве что только ленивый. Разумеется,  «ловушки» и «капканы» объединения обнаруживаются и в решениях законодателей. 23 июня 1990 г. принимается Декларация о суверенитете. Одновременно с ней  - Заключение о политико-правовой оценке Пакта Молотова – Риббентропа. Если рассматривать эти два документа в связке, становится понятной двусмысленность п. 3 Декларации о суверенитете. Напомню, там сказано: «… Границы ССР Молдова могут быть изменены лишь  по обоюдному согласию между ССР Молдова и другими суверенными государствами в соответствии с волеизъявлением народов, с учетом исторической правды и общепризнанных норм международного права».

Эти общеизвестные факты подталкивают нас к простому выводу: страна, заявляющая о возможности изменения собственных границ в первый же момент своего существования, обречена.

Очевидно, что  «отцы-основатели» рассматривали Молдавское государство как проект временный, не самостоятельный, который рано или поздно «прикажет долго жить».

В тот период Румыния интегрировать Молдову в свое лоно не смогла, потому что это было смертельно для самой Румынии. И радетели объединения с матерью-Родиной поступили как  герой из  украинского анекдота: «як ни зьим, то понадкусую».

Конечно, можно рассуждать и так: ничего плохого в самой идее объединения с Румынией нет. Как и нет ничего предосудительного  в мысли о воссоединении Трансильвании с Будапештом, ухода из-под Британской короны Шотландии, или интеграции  Молдовы в  Евразийский Союз. Почему в таких процессах, до момента воплощения, нет  ни плохого, ни хорошего? Потому что они происходят постоянно. Это не новость для истории. Она знает только два вектора развития: интеграция земель или их дезинтеграция.

Но рассуждения одно, а реализации идеи на практике - другое. Потому что в конечном итоге, важен результат – выиграют или нет от изменений обычные люди. Тогда-то и появляется оценка.

Мне же хочется обратить внимание на особенность момента, который переживала Молдова, освободившаяся от СССР. За многие-многие годы краю выдался шанс больше не быть  кем-то поглощенной территорией, а  стать суверенной страной. Но в миг рождения Молдавского государства вместо матрицы созидания, столь естественной для каждого нового проекта, был запущен другой алгоритм. Программа разрушения, самоубийства. Краю определили роль стать «частью» соседней метрополии.

Даже когда рождаются однояйцовые близнецы, им дают разные имена. И уж тем более, когда появляются на свет дети через какой-то промежуток времени. Родителям понятно, что это не один и тот же ребенок. А если подобрать аналогию поточнее – то у ствола дерева могут быть разные ветки. Скажем, одна, правая, выросла раньше. А через какое-то время появился росток, и развилась левая ветвь. Разве можно, глядя на разные ветки, заявлять, что это одна и та же? Можно, но только если вы хотите посоревноваться в мастерстве с Луи де Фюнесом.

Но что сделано – сделано, того не воротить.

Теперь  все, кто оказывался у руля страны, превращались в капитанов судна,  идущего ко дну.

Потому что такими их делала матрица Молдавского государства. Нужно ли упорствовать в обустройстве дома, которому суждено пойти под снос?

Особенно трагичной оказалась роль первого президента – Мирчи Снегура. Он был тем, кто объявил радостную весть о независимости страны и тем, кто принял решение о вводе войск в Бендеры. Решение, не просто надолго расколовшее страну, но способное привести к ликвидации самого Молдавского государства в том виде, в каком мы его знаем сейчас.

(Я не склонен взваливать всю ответственность на голову первого президента. Политический кордебалет, его оттенявший, был очень многочисленным. Возможно, это даже был «глухой кордебалет», успешно управлявший «корифеем».)

При Мирче Снегуре также был запущен процесс, о котором мы поговорим чуть позже, а пока продолжим рассматривать наш политический гербарий.

Матрица уничтожения страны завладевала руководителями неотвратимо. После неудач Народного Фронта парламентское большинство перешло к Аграрно-демократической партии. Первое, что она сделала – устроила «харакири» сельскому хозяйству страны. А значит и себе. Наслушавшись советов американских партнеров, аграрии бросились уничтожать колхозы. Когда люди получили  по 1-2 гектара земли, вошли в ступор, потому что не знали  что с ней делать. Это же не приусадебные десять соток. Без техники, денег, семян, просто здоровья и ясной перспективы как  тут быть? Но кроме колхозов, пала перерабатывающая промышленность, уничтожались и растаскивались ремонтные базы, тракторные станции, разбирались на котельцы и стропила животноводческие фермы и комплексы. Делалось все, чтобы нанести непоправимый урон стране и людям. И это в то время, когда самый отсталый агроном знает, что мелкое фермерство нерентабельно, а выгодно бывает только крупнотоварное. Результат общеизвестен - показатели аграрного сектора в 2010 году оказались в два раза ниже, чем в 1990 – ом. Аграрии позаботились о родной земле сполна, теперь в молдавские села  привозят из-за рубежа даже петрушку и чеснок.

Вторым ударом по стране в период ее «взросления» стала боновая «прихватизация». Ее итог также оказался предсказуемым – деиндустриализация Молдовы, тотальное разрушение промышленности. Кишиневские предприятия, производившие уникальную продукцию, пошли на слом. «Это потому,  - объясняли детям в школах патриоты, -  что на таких предприятиях, как «Мезон» собирали ядерные устройства. А ядерные бомбы нам не нужны». Заводы и фабрики сменили торговые павильоны. А сам Кишинев превратился в один нескончаемый базар, где сбывается по завышенной цене некондиция всех наших западных и южных соседей.

Убийцы промышленности и сельского хозяйства, конечно же, понимали, что делают. Но мудрые учителя им говорили: «Зачем новой Молдове старые предприятия? Их надо закрыть. Мы вам дадим кредиты и всем будет хорошо. Все живут в кредит…»

Технологию «бус для аборигенов» описал своей в книге  Джон Перкинс, член сверхсекретной группы «экономических убийц» - профессионалов высочайшего уровня, «призванных работать с высшими политическими и экономическими лидерами интересующих США стран мира». Как следует из автобиографических заметок Перкинса, задача «экономических убийц» - «…подталкивать правительства суверенных государств к проведению рекомендуемого комплекса социально-экономических реформ, обещающих модернизацию экономики, развитие современного рыночного хозяйства, привлечение прогрессивных технологий через иностранные инвестиции. Ключевым элементом любого мегапроекта такого рода являются чрезмерные внешние заимствования…» В телеинтервью Джон Перкинс говорил, что все эти методы использовались и по отношению к странам бывшего СССР. Что нам, конечно, известно и без него. Испытали, так сказать, на собственной шкуре.

Но руководители тех времен, чтобы обелить себя перед народом и историей, написали длинные мемуары  о «достижениях и реформах»  и тем самым противоречат Перкинсу. Не было разрушения экономики, захвата за бесценок народной собственности, не брались ненужные кредиты… «Не виноватая я, он сам пришел…» Но увы, их слова  недавно опроверг  «гроза секретарш и горничных» – «DSK» – Доминик Стросс-Кан, бывший глава МВФ. В апреле 2011 года на ежегодном заседании МВФ и Всемирного банка, Доминик Стросс-Кан признал, что 10 главных  принципов так называемого «Вашингтонского консенсуса», которые МВФ и  ВБ на протяжении десятилетий навязывали миру, были «нежизнеспособны, ошибочны и более того вредны». Выступление Стросс-Кана было чем-то вроде взрыва мега-бомбы, потому что среди этих ошибочных принципов  значатся:

· либерализация (дерегулирование) экономики;

· приватизация государственного сектора экономики;

· усиление фискальной дисциплины (поддержание минимального дефицита бюджета за счёт сокращения социальных программ);

· защита имущества и прав собственников;

· понижение ограничений для прямых иностранных инвестиций;

· свободная конвертация национальной валюты…

Как нетрудно заметить, это именно те рекомендации, которым следовали в 90-е годы на практике (и следуют сейчас) послушные МВФ, молдавские ученики.

Печальный конец вредоносной политики  90-х многим запомнился как дурной сон: города и села без электричества, многомесячные задержки пенсий и зарплат, разгул преступности, крышевание бизнеса, коррупция, торговля собственными органами (почками), экспорт проституции и огромные волны покидающих Молдову мигрантов.

Такое могло произойти только по одной причине: то, что предлагали внешние «экономические убийцы»  полностью соответствовало мыслям  и настроениям «убийц внутренних». Никто никакого государства строить не собирался. Просто все «отбывали номер».

Отчаяние населения привело в парламент коммунистов, предлагавших вступление в формирующийся союз России и Белоруссии и русский язык в качестве  государственного. То, что избиратели тогда согласились на эти идеи, было знаком. Люди демонстрировали готовность отказаться от того, что поддержали в 1990-1991 г.г.

 СЕРГЕЙ ТКАЧ,

журналист, теледокументалист, автор фильмов и программ – победителей, а также номинантов международных телевизионных фестивалей и форумов.